Началось все очень обычно. Мы захотели второго ребенка. Мы его сделали. У нас был свой доктор, который вел мою первую беременность и принимал первые роды, мы в нем были уверены на сто процентов... В общем, как всегда, ничто не предвещало никаких проблем.

Беременность была идеальной ровно до 22-й недели (интересно, что с первой дочкой, Ксюшей, было ровно наоборот — все было сложно до 22-й недели и просто замечательно потом). В 22 недели доктор, пощупав мою шейку матки, сказал, чтобы я не дергалась, аккуратненько вставала и тихо шла домой. Шейка была длиной 1 см (норма — от 3 и больше).

Пришлось немножко полежать. Для того, чтобы не лежать всю оставшуюся жизнь, мой доктор отвез меня в роддом, на консультацию. Врач в роддоме меня посмотрела и сказала, что шейка хоть и короткая, но закрытая и плотная — может, и так дохожу.

А может, и не дохожу. А потому лучше поставить на шейку акушерский пессарий и не мучиться... В 27 недель пессарий поставили, а меня отпустили на работу. Говорят, именно пессарий мог оказаться причиной нашего тазового предлежания... Но кто сказал, что без него было бы лучше?

Начало нашей «эпопеи»

Все началось с того, что нам сказали, что ребенок очень маленький. «Максимум — килограмм! — кричал мой врач возмущенно. — Ты вообще гуляешь? Ты вообще ешь? А в театр ходишь? (Не знаю, при чем тут театр...)». Нам шла 32-я неделя, и мы отправились на УЗИ. Там выяснилось, что все с нами в полном порядке и весим мы 1800, просто сидим попой вниз и от этого кажемся такими маленькими.

Я сразу поняла, что малыш не перевернется. Не знаю почему — просто была уверена, что уговоры и упражнения не помогут.

Упражнения мы (по указаниям доктора) начали делать в 34—35 недель, то есть очень поздно. Почему нельзя было раньше — не знаю. До сих пор не знаю, был бы у нас шанс перевернуться, начни мы упражняться пораньше... Кроме того, говорят, что с этим пессарием особо не поупражняешься.

Одним словом, на 36-й неделе мой доктор предпринял новую попытку сдать меня в надежные руки. И привел все в тот же роддом. Доктор в роддоме, называя меня ласковыми словами, посмотрел карту, сделал УЗИ. На основании УЗИ доктор, продолжая осыпать меня комплиментами и нежностями, сделал следующие выводы и поставил следующие диагнозы:

гипотрофия плода (то есть отставание в развитии);

раннее старение плаценты;

маловодие.

Напомню, срок беременности был 36—37 недель.

Мне объяснили, что о естественных родах речи идти не может, потому что в этом случае мой ребенок просто погибнет... Он маленький (2700 г на 36-й неделе), слабенький, потому что плацента рано состарилась и плохо обеспечивает его кислородом. К тому же он страдает от маловодия. А еще у него на шее петля пуповины... скорее всего... потому что точно по УЗИ нельзя сказать, есть обвитие или нет... но скорее всего есть. То есть выход один — надо спасать ребенка, а потому будем делать плановое кесарево на 37-й неделе.

Сначала я рыдала, собирала сумку, прощалась со всеми родственниками, а к вечеру, немного успокоившись, решила сесть и немножко подумать.

Здесь, как положено, произошло маленькое чудо. В гости приехала мама мужа и, узнав о нашей истории, позвонила своей знакомой, которая, в свою очередь, оказалась знакомой доктора, который умеет принимать тазовые роды. Через день мы уже были у него на приеме.

Мне казалось, что я попала в сказку. Оказалось, что тазовые роды — это нормально. Да, сложно. Да, в них есть свои особенности. Но родить самой абсолютно реально. Тем более в моем случае — хороший таз некрупный ребенок, вторые роды, небольшой перерыв между родами. Кроме того, мне сделали УЗИ и сняли ВСЕ диагнозы в том числе и пуповину на шее.

Мы договорились, что в 38 недель я ложусь в отделение патологии, мне снимают пессарий, а там посмотрим.

1 февраля я была уже в отделении патологии. Распрощалась с пессарием. Раскрытие было 3 см, шейка - «мягкая и замечательная». Доктор был уверен, что я прямо сейчас рожу, но малыш вылезать не собирался. И 2-го не собирался... и 3-го... А 4-го было решено нас «раскочегарить». Шла 39-я неделя, дома меня ждала Ксюха, сидеть и растить малыша до кесарева не было никакого смысла...

4 февраля в 9.30 утра, позевывая и уверяя всех, что рожать не собираюсь, я полезла на кресло. Доктор меня посмотрел и сказал, чтобы я не ворчала, а шла нагуливать схватки. Я пошла есть. А потом - в душ: ну должна же я была помыться в последний раз! Потом я собралась поспать... Ну не верила я, что мы сегодня родим! Тут пришел врач и посмотрел меня еще раз. Раскрытие уже было 4 см, но схваток не было: малыш упорно не желал выделять заветный гормон, который начинает роды.

Тут появился мой муж. Сделал круглые глаза. Позвонил на работу, сказал, что сегодня его не будет. Рассказал смешную историю: идет он ко мне, а бабушка внизу его спрашивает: куда, мол, вы? Он отвечает: иду с женой ребенка рожать. Бабушка на него недобро так посмотрела и говорит: что, смотреть будете? Ну почему же смотреть — я помогать буду. А бабушка знай свое ворчит: вот народ, о жене не думают, только о своем любопытстве!

Тут пришла медсестра и позвала меня делать клизму. Я так возмутилась! Мне, современной женщине, такой умной и образованной, - клизму? Даже мужа отправила с врачом разговаривать - чтоб отменили ее. Ну, врач, понятное дело, тоже возмутился - рожать не хочет, клизму не хочет... Я, в конце концов, говорит, лучше знаю, что делать надо. Я устыдилась и смирилась. Тем более, что в моем случае и правда надо было.

После этого эпизода дело пошло веселее. Появилось что-то отдаленно похожее на схватки с периодичностью 4 — 5 минут. Я была в очередной раз осмотрена, и в 17.30 с раскрытием в 5 см мы оказались в родилке. Там до поры до времени ничего интересного не происходило. Ну, ходили, ну, дышали - все как положено. Голова была ясная, больно было, но весьма терпимо, мы разговаривали, звонили всем подряд и хихикали. Я только потом поняла, почему было так легко — пузырь оставался целым, в отличие от первых родов. А так схватки переносятся гораздо легче. Правда, и открытие идет помедленнее. На 8 см мне вскрыли пузырь. По поводу этой процедуры я тоже имела свое ценное мнение — мол, не надо. Оказалось, надо. Сам бы он вряд ли порвался: попа давит с гораздо меньшей силой, чем голова. В общем, прокололи. И понеслось... Родились мы всего через полчаса после этого... И слава Богу, потому что схватки сразу сделались ТАКИЕ, что хихикать уже не хотелось. Хотелось тужиться, а было нельзя.

Я переползла на кресло. На кресле было легче: во-первых, лежать удобно, а во-вторых, понимаешь, что еще чуть-чуть осталось. Тужиться было по-прежнему нельзя. Врач взял табуреточку и лично контролировал процесс. Муж вместе с акушеркой держали мне ноги, чтоб не сводила. По моей просьбе. Самой их было уже не удержать. Когда меня все же невольно подтуживало, я чувствовала, как тащит малыша там, внутри. И вот дотащило до выхода.

Осталось самое ответственное — вытужить ребенка ровно за две схватки. Больше нельзя — голова-то вылезает последняя, ее надо достать как можно быстрее. А ведь ее родить — самое сложное. А потому делают разрез. Обязательно. Я, конечно, его делать не хотела, но меня не очень спрашивали. И хорошо, потому что вместе с головой у нас вылезала еще и ручка, которую малыш поднял над головой в приветственном жесте. Но доктор просто замечательно, очень ловко эту ручку вытащил, а потом с громким звуком «чпок» и фонтанами крови выскочила голова... Прямо напротив меня оказалась фиолетовая мордашка и огромные глаза! Сын... Сынулька оказался ростом 53 см, а весом 3 кг 322 г. С голубыми глазами и большим носом. С достоинством у него все в порядке — и с мужским, и с общечеловеческим.